Пиковые переживания А.Маслоу

Пиковые переживания А.Маслоу

Описание “пиковых переживаний” из книги Абрахама Маслоу

Введение

Описание “пиковых переживаний” из книги Абрахама Маслоу. В этих состояниях, по опыту Маслоу, человек приближается к самоактуализации, цельности, зрелости, становится самим собой, реализует свои потенциальные способности. Много из ниже описанного проживается и ощущается на энерго-волновых практиках. Часто эти ощущения сложно передать, но эта статья хорошо объясняет эти состояния.

То, что я описываю здесь, можно представить как слияние эго, подсознания, супер-эго и эго-идеала, сознания, предсознания и бессознательного, первичных и вторичных процессов, синтез принципа удовольствия с принципом реальности, бесстрашный здоровый регресс во имя большей зрелости, истинной интеграции личности на всех уровнях.

Любой человек, во время любого пикового переживания временно обретает качества, которые я находил у самореализующихся людей. То есть на время любой человек становится самореализующимся. Это не только самые счастливые и волнующие моменты в жизни человека, но также и моменты величайшей зрелости, индивидуации, реализации — короче говоря, самые здоровые моменты.

Это позволяет нам дать новое определение самоактуализации, свободное от статических и типологических недостатков, чтобы самоактуализация не казалась пантеоном типа «все или ничего», в который могут попасть только очень немногие люди, не ранее шестидесятилетнего возраста. Мы можем определить ее как эпизод, или «прорыв», в котором все силы личности чрезвычайно эффективно сливаются воедино, доставляя интенсивное удовольствие, когда человек обретает единство, преодолевая разорванность, больше открыт ощущениям, отличается неповторимостью, экспрессией и спонтанностью, более полно функционирует, обладает большими творческими способностями и большим чувством юмора, способен подняться над это, более независим от своих низших потребностей, и т.д. Во время этих «прорывов» он становится в большей мере самим собой, лучше реализует свои потенциальные возможности и приближается к самому сердцу своего Бытия, становится более полноценным человеком.

Сейчас я в сжатой форме перечислю характерные черты познания, имеющего место во время обобщенного пикового переживания, используя термин «познание» в предельно широком смысле.

1. Эмоциональная реакция на пиковое переживание имеет особый привкус удивления, благоговения, почтения, смирения и подчинения величию переживания. Иногда к ней примешивается испуг (хотя и приятный) от невыносимой интенсивности ощущений. Мои «подопытные» говорили об этом так: «это слишком для меня»; «это больше, чем я могу вынести»; «это слишком прекрасно». Ощущение может обладать такой остротой, что может вызвать слезы, смех, или то и другое и, как это ни парадоксально, может иметь что-то общее с болью. Впрочем, это желанная боль, которую зачастую называют «сладостной».

2. Там, где имеет место Б-познание, все внимание познающего сосредоточено исключительно на воспринимаемом объекте. Это может быть названо «абсолютным вниманием». То, о чем я пытаюсь рассказать здесь, очень напоминает завороженность или полную поглощенность. Объект при этом становится всем, и его основания в результате исчезают или, по крайней мере, не воспринимаются как нечто важное. Объект словно изолируется от всего остального, воспринимающий его индивид забывает о существовании окружающего мира, и объект, на какое-то мгновение, становится равнозначен всему Бытию.

Кроме того, конкретное и целостное восприятие объекта подразумевает, что он воспринимается с любовью. С другой стороны, любовь к объекту подразумевает сосредоточенность внимания, постоянное изучение, которое так необходимо для восприятия всех аспектов объекта.

Внимание к мельчайшим деталям, с каким мать вновь и вновь смотрит на своего младенца, с каким смотрят друг на друга влюбленные или же знаток живописи рассматривает приобретенную им картину, обязательно приведет к более полному восприятию, чем обычная поверхностная систематизация, которую неправомерно назвали восприятием. От такого поглощенного, завороженного, всецело задействующего наше внимание познания мы вправе ожидать богатства деталей и всестороннего понимания объекта. Противоположностью этому является продукт поверхностного наблюдения, который составляет только «скелет» ощущения, когда избирательно воспринимаются только отдельные аспекты объекта по принципу их «значимости» и «незначимости». (Разве у картины, у ребенка или у возлюбленного может быть что-то «незначимое»?)

3. Хотя всякое человеческое восприятие является, отчасти, продуктом человеческого бытия и, в определенной мере, творением человека, мы, тем не менее, можем провести определенную черту между восприятием внешних объектов как значимых для человека и восприятием их как незначимых.

Самореализующийся человек больше другого способен воспринимать мир безотносительно к себе и ко всем человеческим существам вообще. То же можно сказать и о среднем человеке в моменты его высочайшего взлета, то есть во время его пиковых переживаний. Тогда он более склонен смотреть на природу так, будто она существует сама по себе и ради себя самой, а не воспринимать ее как игровую площадку, построенную исключительно для человека. Ему легче удержаться от проецирования на нее человеческих интересов. Короче говоря, он может увидеть ее в ее собственном Бытии («безграничности»), а не как нечто, подлежащее использованию, чего следует бояться или реагировать каким-нибудь человеческим способом.

4. Пиковое переживание есть нечто, само по себе оправдывающее свое существование, нечто самоценное. То есть оно является целью, тем, что мы можем назвать переживанием-целью, а не переживанием-средством. Оно представляется настолько ценным откровением, что даже сама попытка как-то обосновать его посягает на его смысл. Мои респонденты все как один утверждали это, описывая свои любовные, мистические, эстетические, творческие переживания и вспышки озарения. Это становится особенно ясно в момент просветления в терапевтической ситуации. В силу того, что индивид защищается от озарения, оно, по определению, является болезненным ощущением. Его прорыв в сознание иной раз может быть разрушительным для личности. И все же, несмотря на это, все говорят, что оно стоит того, что в конечном итоге оно становится желанным. Быть зрячим лучше, чем быть слепым, даже если приходится видеть неприятные вещи. Это тот случай, когда безусловная ценность переживания нивелирует причиняемую им боль.

Многочисленные авторы, пишущие на темы эстетики, религии, творчества и любви, единодушно определяют эти переживания не только как изначально ценные, но и как ценные настолько, что ради этих мимолетных моментов стоит прожить всю жизнь. Мистики всегда говорили об этой великой ценности мистического переживания, которое посещает человека в считанные мгновения его жизни.

Для моих респондентов пиковое переживание чистой радости было одной из главных целей в жизни и одной из тех вещей, ради которых стоит жить. Совершенно непостижимо, почему психологи не обращают внимания на пиковые переживания, официально не признают свидетельства о них или, что еще хуже, априорно отрицают (в объективистской психологии) саму возможность их существования, как объектов научного исследования.

5. Отличительной чертой всех изученных мною случаев характерного пикового переживания была дезориентация во времени и пространстве. Если точнее, то в эти моменты человек субъективно находится вне времени и пространства. Поэт или художник в порыве творчества забывает об окружающем его мире, и время для него останавливается. Когда он выходит из этого состояния, он не может понять, сколько прошло времени. Зачастую он, словно выходя из полуобморочного состояния, вынужден приложить усилия, чтобы понять, где он находится.

В этом экстатическом состоянии не только день может пролететь с такой невероятной скоростью, что покажется минутой, но и минута может быть прожита настолько интенсивно, что может показаться днем или годом. Складывается такое впечатление, что люди в этом состоянии каким-то образом оказываются где-то в другом мире, в котором время одновременно и останавливается, и движется с огромной скоростью.

6. Результаты моих исследований внесли немалое смятение в психологию, однако, при этом они являются настолько однозначными, что необходимо не только рассказать о них, но и попытаться каким-то образом их понять. Если «начать с конца», то пиковое переживание может быть только положительным и желательным и никак не может быть отрицательным и нежелательным. Существование такого переживания изначально оправдано им самим. Это совершенный, полный опыт переживания, которому больше ничего не нужно. Это самодостаточный опыт. Он воспринимается как изначально необходимый и неизбежный. Это переживание настолько хорошо, насколько должно быть. Его принимают с благоговением, удивлением, восхищением, смирением и даже с экзальтированным, едва ли не религиозным преклонением. Иногда в описаниях реакции индивида на опыт такого рода используются определения святости. Оно восхитительно и радостно в бытийном смысле. (…)

7. Как правило, познание является активным процессом. Для него характерны формообразование и отбор со стороны субъекта познания. Он решает, что ему воспринимать, а что — нет, он соотносит познание со своими потребностями, страхами и интересами, он его организует, выстраивает и перестраивает. Короче говоря, он над ним работает. Познание является энергоемким процессом. Оно предполагает бдительность, настороженность и напряжение, стало быть, приводит к усталости.

Бытийное познание скорее пассивно и рецептивно, хотя, конечно же, оно никогда не будет полностью пассивным. Лучшие описания «пассивного» познания я нашел у восточных философов, особенно у Лао-Цзы и философов даосизма. В даосской концепции невмешательства говорится о том же самом, о чем пытаюсь сказать и я, а именно о том, что восприятие может быть ни на что не претендующим, — скорее созерцание, чем вмешательство. Индивид может смиренно принимать ощущения, ни во что не вмешиваться, получать, а не брать, может дать восприятию идти своим ходом. Здесь мне также вспоминается описанное Фрейдом «свободно дрейфующее внимание». Оно также скорее пассивно, чем активно, бескорыстно, а не эгоцентрично, мечтательно, а не бдительно, терпеливо, а не беспокойно. Это пристальный, а не мимолетный взгляд, это подчинение ощущению.

Кстати, мы можем сказать, что умение пассивно воспринимать — это критерий, по которому хорошего психолога отличают от плохого, к какой бы школе он ни принадлежал. Хороший терапевт способен воспринимать любого индивида самого по себе, не стремясь причислить его к определенной группе и занести в определенную графу. Плохой терапевт, проработай он хоть сто лет, всегда будет находить только подтверждение теорий, которые он узнал в начале своей карьеры. Именно это имел в виду некто, сказавший, что терапевт может повторять одни и те же ошибки в течение сорока лет, а потом назвать их «богатым клиническим опытом».

Вслед за Лоуренсом и другими романтиками можно выразить это свойство бытийного познания, прибегнув к другому, хотя и немодному нынче названию — «непроизвольное» (в отличие от волевого). Обычное познание является волевым актом, стало быть, предполагает претензии, предубеждения, преднамеренность. В познание, которое происходит во время пикового переживания, воля не вмешивается. Она находится в подчиненном состоянии. Она получает, но не требует. Мы не можем повелевать пиковым переживанием. Это просто «случается».

8. Еще один парадокс, с которым нам придется разобраться, каким бы трудным он ни был, заключается в противоречивых сообщениях о восприятии мира. В некоторых описаниях, особенно мистических, религиозных или философских, весь мир предстает как абсолютно единое, живущее полноценной жизнью, существо. В других рассказах о пиковых переживаниях, особенно любовных и эстетических, одна частичка мира воспринимается так, будто на какое-то мгновение она и составляет весь мир. В обоих случаях речь идет о восприятии единства. Вероятно, тот факт, что в бытийном познании — будь то картины, индивида или теории — сохраняются все атрибуты Бытия в его целостности, то есть все бытийные ценности, проистекает из мимолетного восприятия данного конкретного объекта как единственного во всей Вселенной.

9. В моменты пиковых переживаний индивид уподобляется Богу (Вселенной) не только в том смысле, о котором я уже говорил, но также и в некоторых других отношениях, особенно в своем любящем, неосуждающем, сострадательном и, можно сказать, веселом восприятии мира и человеческого существа, в их полноте и целостности, сколь бы ужасными они ни представлялись ему в его нормальном состоянии.

10. Одним из аспектов пикового переживания является полная, хотя и длящаяся какое-то мгновение, утрата контроля и оборонительной позиции и освобождение от страхов, тревоги, скованности, нерешительности и сдерживающих начал. На какое-то время исчезает или отступает страх утраты единства, страх пойти на поводу у инстинктов, страх смерти и безумия, страх предаться безудержному наслаждению. Поскольку страх искажает восприятие, то его отсутствие означает большую открытость восприятия.
Такое восприятие можно считать чистым удовлетворением, чистым самовыражением, чистым восторгом или наслаждением. Поэтому мы можем рассчитывать на то, что обнаружим определенную «проницаемость» в людях, которых часто посещают такие переживания, близость к бессознательному, открытость ему и относительное отсутствие страха перед ним.

11. Мы увидели, что во время различных пиковых переживаний человек обретает единство, индивидуальность спонтанность, экспрессивность, непринужденность, отвагу, силу и т.д.

По мере того, как человек обретает единство, он обретает способность видеть единство этого мира. Становясь Б-радостным, человек развивает способность замечать Б-радость в этом мире. Становясь более сильным, он имеет больше возможностей видеть силу и мощь в этом мире. Одно делает более возможным другое, точно так же, как во время депрессии мир кажется человеку менее радостным, и наоборот. Человек и мир становятся все больше похожи друг на друга, по мере того, как они оба движутся к совершенству (или по мере того, как они оба движутся к утрате совершенства).

12. Лично я понял это особенно четко, когда много лет назад столкнулся с фактом, что изучаемые мною самореализующиеся люди, отобранные на основании их личностной зрелости, в то же время оставались, до некоторой степени, «детьми». Я назвал это явление «здоровой детскостью», «второй наивностью». Крис и эго-психологи также признали это как «регресс в функционировании эго», причем не только признали его как свойство здоровых людей, но и, в конце концов, согласились с тем, что оно является обязательным условием психологического здоровья. Любовь также признали как некий регресс (то есть человек, который не может регрессировать, не может и любить). И, наконец, аналитики пришли к согласию, что вдохновение или великое (первичное) творчество отчасти приходит из бессознательного, то есть является здоровым регрессом временным уходом от реального мира.

13. На высших ступенях человеческой зрелости, многие дихотомии, полярности и конфликты приходят к единству, преодолеваются или разрешаются. Самореализующиеся люди одновременно эгоистичны и бескорыстны, индивидуалисты и коллективисты, рациональны и нерациональны, связаны с другими людьми и отстранены от них, поклоняются одновременно Дионису и Аполлону и т.д. То, что я считал прямым, как стрела, континуумом, пределы которого полярны друг другу и максимально далеки друг от друга, оказалось чем-то вроде круга или спирали, полярные точки которой соединились в одно целое. Кроме того, я обнаружил, что в этом выражается важная тенденция, присущая полному познанию объекта. Чем больше мы понимаем Бытие в его целостности, тем легче нам воспринять и примирить в себе существование несовместимых, противоположных и противоречащих друг другу вещей.

14. Возьмем, к примеру, восприятие картины или индивида. Чтобы воспринять их целостно, мы должны справиться с нашей склонностью классифицировать, сравнивать, оценивать, испытывать нужду, использовать. В тот момент, когда мы говорим, что этот человек — иностранец, мы относим данного индивида к определенному классу, совершаем акт абстрагирования и, в какой-то степени, лишаем себя возможности увидеть его как уникальное и целостное человеческое существо, не похожее ни на одно другое во всем мире. В тот момент, когда мы подходим к картине поближе, чтобы прочитать имя художника, мы лишаем себя возможности бросить на нее свежий взгляд и увидеть ее в ее уникальности.

Стало быть, то, что мы называем «знанием», то есть помещением переживания в систему представлений, понятий и связей, в определенной мере лишает нас возможности полного познания объекта. Герберт Рид указал на то, что ребенок обладает «невинным зрением», способностью видеть нечто так, как будто он видит это в первый раз (зачастую он действительно видит это впервые в жизни). Поэтому он может смотреть на него в изумлении, изучая все его аспекты, замечая все его качества, ибо для ребенка в этой ситуации ни одно свойство незнакомого объекта не может быть более важным, чем другие его свойства. Он не организует объект: он просто на него смотрит.

Именно эта способность воспринимать объект в целостности и подниматься над его отдельными частями характеризует познание во время пиковых переживаний. Поскольку познать человека в полном смысле этого слова можно только таким образом, нет ничего удивительного в том, что самореализующиеся люди проявляют гораздо больше проницательности по отношению к другим людям и схватывают саму сущность того, с кем имеют дело.

Абрахам Маслоу “Мотивация и личность”

 

Другие методы

Познакомьтесь с другими методами психологического консультирования.

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!

wpDiscuz